G-6Z6YWBKSCF

Обиженка в законе: зачем официальному Минску придумывать и институционализировать геноцид?

14 декабря 2021 г. Палата Представителей Национального Собрания Беларуси сразу в двух чтениях приняла Закон о геноциде белорусского народа. 22 декабря данный закон был одобрен Советом Республики. Подпись Александра Лукашенко под данным документом — лишь вопрос ближайшего времени, поскольку сам данный закон был подготовлен по его поручению и вполне соответствует теперешним идеологическим установкам минского режима. В данном тексте мы попытаемся ответить на два вопроса. Во-первых, что из себя представляет данное творение юридической мысли? Во-вторых, зачем данный закон был нужен официальному Минску?

Ненужный нужный закон

7 декабря 2021 г. в белорусском парламенте прошел круглый стол под названием «Историческая память: геноцид белорусского народа». Во время этого мероприятия публике был представлен проект Закона о геноциде белорусского народа.  Как упоминалось выше, через неделю после официального представления закон приняла нижняя палата парламента, причем сразу в двух чтениях. Из текста закона следует, что его принятие обусловлено необходимостью «сохранения памяти о миллионах советских граждан, которые стали жертвами в годы Великой Отечественной войны и послевоенный период». Кроме того, закон призван обеспечить «законодательное обеспечение защиты фундаментальных ценностей белорусского народа», тем самым предотвратив попытки пересмотра тех или иных событий той войны, а также ее итогов. Кроме того, кроме нацистов режим налагает ответственность за преступления также на их местных пособников, определяемых как «националистические формирования в годы Великой Отечественной войны и послевоенный период». При этом, послевоенный период ограничен датой 31 декабря 1951 г., хотя никаких объяснений по этому поводу документ не содержит. Даже не особо вдумчивое чтение текста закона вызывает ощущение нафталина, поскольку изобилует калькой советской реторики, слегка и не очень аккуратно адоптированной к современным белорусским реалиям. Кроме того, документ говорит о «Великой отечественной войне», что в качестве начальной даты временного периода, определенного законом как период геноцида, предполагает 22 июня 1941 г., т.е. день, когда гитлеровская Германия напала на сталинский Советский Союз. Стоит напомнить, что для Беларуси Вторая мировая война началась не в июне 1941 г., а в сентябре 1939 г. Таким образом, закон не охватывает события сентября 1939 г., когда на основании Пакта Риббентропа-Молотова Советский Союз действовал как союзник нацистской Германии в кампании по уничтожению межвоенной польской государственности. Здесь стоит сразу отметить, что межвоенная Польша не была образцом демократии, в том числе в контексте обеспечения прав национальных меньшинств. Однако, она определенно не была тоталитарным государством в отличии от гитлеровской Германии или сталинского СССР.

Особую тревогу вызывает формулировка «националистические формирования», поскольку она обеспечивает режиму Лукашенко практически неограниченные и политически мотивированные способы трактовки деятельности тех или иных исторических событий, организаций и их ключевых фигур. Учитывая исторический контекст, режим может записать в такие «националистические формирования» не только представителей белорусских организаций, но и польских, а также связанных с иными народами. При этом маловероятно, что официальный Минск будет опираться на иные критерии, чем этническая и территориальная привязка данных организаций и их ключевых фигур к контексту Беларуси, а также собственной сиюминутной или среднесрочной политической целесообразности.

Интересны также ряд иных моментов. Так, закон ссылается на Конституцию, а также

Конвенцию о предупреждении преступления геноцида и наказании за него (1948 г.) и   Конвенцию о неприменимости срока давности к военным преступлениям и преступлениям против человечества (1968 г.). Упоминание конвенций стоит скорее рассматривать как попытку придания дополнительной весомости аляповатому идеологическому конструкту, коим является «геноцид белорусского народа» в предложенном в законе виде. А вот отсылка к Конституции является достаточно интересной в контексте предстоящего в феврале 2022 г. конституционного референдума. Стоит упомянуть, что представленный 27 декабря 2021 г. на общественное обсуждение проект новой конституции содержит нововведения о памяти о «Великой отечественной войне». Так, статью 15 планируется дополнить постулатом о том, что «государство обеспечивает сохранение исторической правды и памяти о героическойм подвиге белорусского народа в годы Великой отечественной войны». Иначе говоря, новая Конституция дополнительно иструментализирует то, что предусмотрено в законе, тем самым формально юридически усилив его идеологический посыл.

Закон рассматривает действия нацистов и их пособников как «систематическое физическое уничтожение белорусского народа», соответсвенно оценивая их как геноцид. Важно также подчеркнуть, что закон трактует белорусский народ как «советских граждан, проживавших на территории Белорусской Советской Социалистической Республики в период Великой Отечественной войны и (или) послевоенный период». Такая максимальная «инклюзивность» опять же создает для идеологов официального Минска дополнительное поле для маневров исходя из собственной целесообразности. При этом, закон никоим образом не выделяет в особые категории белорусских евреев и рома (цыган), по советским лекалам растворяя их в обезличенном многонациональном «белорусском народе».

В довершение закон вносит изменения в Уголовный кодекс Беларуси, устанавливая ответственность за отрицание геноцида в том понимании, как он истолкован в законе. Более того, положения закона призывают Генеральную прокуратуру продолжать расследование уголовного дела о геноциде белорусского народа во время «Великой отечественной войны», начатое в апреле 2021 г.

Такие трактовки позволяют использовать в отношении данного закона тавтологию «ненужный нужный». По большому счету, никакой реальной пользы для социально-экономического развития Беларуси его наличие не несет, поскольку суть закона ограничивается чистой идеологией. Однако, именно целесообразностью выстраивания новой выверенной идеологической линии режима в Минсе и обусловлено его принятие. Сюда же относится и упоминание о «Великой отечественной войне» в проекте новой конституции.

Закон как универсальный способ идеологического подчинения

Описанное выше заставляет задаться вопросом, зачем же этот закон нужен официальному Минску и как его можно использовать? Для этого стоит напомнить о том, с чего начиналось в апреле 2021 г. расследование Генпрокураторы о геноциде белорусского народа, а также ряд событий, связанных с ситуацией вокруг «нелегального» Союза поляков Беларуси, имевших место чуть ранее. Итак, апрельское заявление генпрокурора Андрея Шведа изобиловало отсылками к истории Второй мировой войны с непонятной привязкой к ситуации в Беларуси после президентских выборов 2020 г. Швед заявил что отношении Беларуси имело место «посягательство на суверенитет и территориальную целостность», за которой стояли «некоторые западноевропейские государства, причастные к массовому уничтожению белорусов и представителей иных национальностей в период Великой Отечественной войны и послевоенное время». Каких-либо уточнений, в заявлении генпрокурора не было. Вместо этого говорилось об развернутой «информационной войне» против Беларуси (читай: режима Лукашенко), якобы направленной «на искажение исторических событий». Поэтому инициирование уголовного дела о геноциде белорусского народа можно рассматривать в качестве контрмеры режима, впоследствие реализовавшейся в наступлении на внутреннем информационном поле и зачистке независимых организаций гражданского общества. В качестве же официальных причин генпрокурор упоминал якобы недостаточную осведомленность общественности о событиях Второй мировой войне в части «фактов геноцида, совершенных националистическими бандформированиями сообщников фашистов».    По мнению чиновника все это создает почву для «разрушить ценности, на которых строится белорусская государственность». Здесь следует задаться двумя вопросами. Во-первых, а где же теперешний минский режим был раньше? Иначе говоря, почему данная реторика всплыла лишь после выборов 2020 г.? Если имела место якобы недостаточная осведомленность общественности, то очевидно, что идеологи режима не выполняли или саботировали свою работу. Во-вторых, почему данные действия увязываются с контекстом выборов, когда за впервые за многие годы значительная (если не подавляющая) часть белорусского общества открыто заявила, что не хочет продления общественного договора с режимом Лукашенко? Поэтому подобная реторика генпрокурора есть ничем иным, как попыткой режима делегализовать по крайней мере часть основ, на которых строится несоветская белорусская идентичность и которые в 2020 г. использовались в качестве символов несогласия с навязываемым режимом новым общественным договором. В первую очередь, здесь речь идет о национальных символах (бело-красно-белом флаге и гербе «Пагоня»), некоторых ключевых персоналиях, а также историческом контексте.

Кроме того, стоит напомнить историю белорусско-польского дипломатического скандала вокруг памяти о т.н. «проклятых солдатах» (польск.: żołnierze wyklęci), имевшую место в марте 2021 г. Тогда белорусское Министерство иностранных дел высказало протест по поводу участия представителей польского Генконсульства в Бресте в мероприятиях, посвященных памяти «проклятых солдат», боровшихся против нацизма, а впоследствии, и против коммунизма. День их памяти отмечается ежегодно 1 марта в Польше и среди поляков заграницей. Официальный Минск расценил данное мероприятие как «героизацию военных преступников, циничное оправдание геноцида белорусского народа, грубейшие нарушения обязательств польской стороны по недопущению героизации нацизма». При этом логика представителей белорусского МИДа заключалась в том, что «своими преступлениями в местах компактного проживания белорусского национального меньшинства «проклятые солдаты» под командованием Ромуальда Райса поставили себя на один уровень с гитлеровскими карателями». Белорусские режимные СМИ в этом вопросе пошли еще дальше, тиражируя заявления о том, что «польские дипломаты продвигают нацизм в школах Беларуси». Очевидно, что действия отряда Ромуальда Райса в начале 1946 г. на Подляшье по отношению к православному белорусскому населению являлись преступными, и данные события очень важны для коллективной памяти белорусов Польши. Однако, польское государство уже давно дало действиям Райса надлежащую правовую оценку. Более того, среди представителей белорусского меньшинства в Польше подобная реакция официального Минска вызвала мнение о том, что режиму Лукашенко нужен был лишь повод для расправы с независимыми организациями польского меньшинства в Беларуси.

В контексте же нового закона, упоминание о польских «проклятых солдатах» важно по другой причине. Очевидно, что они воевали против нацизма за независимую и некоммунистическую Польшу. Любые преступления этих солдат, имевшие место в тот период, необходимо оценивать на основании соответствующих правовых оценок, что также создает условия для всеобъемлющего межнационального диалога Польши со своими соседями по проблемным вопросам исторической памяти. Однако, действия «проклятых солдат», пусть даже преступные, никоим образом нельзя связывать с нацизмом. А упомянутые выше заявления представителей официального Минска позволяют сделать два взаимосвязанных вывода. Во-первых, понимание режима Лукашенко об исторической правде имеет весьма своеобразные границы, когда в целях политической целесообразности те, кто боролся с нацизмом, ставятся на один уровень с нацистскими преступниками. Во-вторых, такая вольная трактовка истории с «проклятыми солдатами» в контексте изменений в законодательство, о которых говорилось в этом тексте, позволяет сделать вывод о том, что данные нововведения в первую очередь направлены на идеологическое подчинение белорусского общества в целом и его отдельных сегментов в частности. При этом, кажущаяся извне абсурдность логики официального Минска не должна вводить в заблуждение. Она в первую очередь является механизмом для последующей инструментализации потребностей режима с прицелом на дальнейшее применение принятых нововведений для достижения еще большей гегемонии внутреннего  политического дискурса.

Кирилл Касцян

Autorius:
Voras Online
Žiūrėti visus straipsnius
Palikite komentarą

Autorius: Voras Online