G-6Z6YWBKSCF

Свидетели ада. Как гражданские выжили под российскими бомбежками, прячась на заводе «Азовсталь»

До войны мариупольский завод «Азовсталь» был одним из крупнейших металлургических комплектов страны. Основанный в 1933 году завод действительно поражал своими масштабами. Более 10 тысячи работников, площадь 11 квадратных километров. Территориально завод находится ближе к центру города, поэтому именно туда после начала бомбежек устремились мариупольцы. Некоторые из них – работники предприятия. Сергей Кузьмено, мастер подготовки производства «Азовстали», говорит, что 24 февраля руководство предприятия открыло проходные, чтобы впускать людей. Это мера оправдана тем, что с первых дней войны город обстреливали и частота обстрелов только увеличивалась. Кузьменко вместе с семьей был в убежищах завода с 8 марта по 1 мая.

На территории завода находится несколько производственных цехов и административно-бытовых комплексов (АБК), под которые зачастую расположены бункеры. Обычно их называют бомбоубежищами, однако часто это просто укрепленный подвал и реже действительно надежный бункер. Например, в одном цеху на глубине два лестничных пролета находится бомбоубежище. В другом цехе один пролёт вниз и сразу подвал под зданием, двери металлические, но более облегченные и ослабленная конструкция.

Нужно отметить, что все же под некоторыми цехами находились более укрепленные бункеры. Игорь Хаджава, ведущий инженер Азовстали, находившейся почти два месяца в укрытиях с женой и двумя детьми, говорит, что таки епомещения еще называли «убежище от техногенных катастроф». Так, например, при ошибках производственного процесса мог взорваться так называемый «конвертер». Причем взрыв равносилен небольшой атомной бомбе. Поэтому от возможных взрывов были построены такие убежища, глубиной 6 метров, с двумя выходами. Убежище в себя включает 50 спальных мест – двухэтажные койки. Также есть комната вентиляционная на случай отсутствия свежего воздуха стоят фильтра. Если есть электричество, то с помощью электродвигателей туда загоняется свежий воздух. При отсутствии электричества мужчины становились, вручную крутили так называемые «улитки вентиляции» и принудительно загоняли свежий воздух с поверхности.

Кузьмено говорит, что когда они заехали на «Азовсталь» в убежище, то по городу уже лежали убитые гражданские. Поначалу их в бомбоубежище на комбинате было около 60 человек. После через неделю-две туда привезли еще 7 человек. О своем убежище Кузьмено вспоминает так – квадратного типа с усиленными колоннами. Сделано как положено, три выхода: основной и два аварийных. Двери противовзрывные. Бомбоубежище надежное, если в него не бить в одно и тоже место много раз.

Электричество в городе пропало 1 марта. Поэтому гражданские в убежищах на «Азовстали» выкручивались, как могли. Хаджава рассказывает – у них работал дизель-генератор. Даже был особый человек, который следил за генератором, как за своим ребенком, — включал, отключал. На ночь отключал в целях экономии. Днем пользовались электричеством. Дизель – генератор большой, у него потребление 37 л топлива в сутки. Им повезло – вокруг цеха проходила масштабная реконструкция газоочистки и подрядные организации туда свезли много техники – гусеничные краны, обычные стреловые на пневмоходу. Именной с этой техники можно было сливать дизель.

А в бункер Кузьмено военные приносили аккумуляторы, снятые техники. Эти аккумуляторы военные заряжали и людям хватало на два-три дня в экономном режиме.

Таким образом гражданские могли готовить себе еду. Хаджава поясняет – где-то в начале апреля даже появилась хлебопечка: в поисках еды осмотрели все помещения, которые были в округе, нашли. Муку обнаружили местной столовой, три мешка. Таким образом в бункере пекли хлеб.

А его коллега добавляет – поначалу они сами пытались искать еду. Делали вылазку в АБК, там находилась столовая с припасами еды. Но нужно было добраться в АБК под постоянными бомбежками. Мужчины собирались и бежали по территории завода, а обстрелы не прекращались. Бежать от силы так минут 10, а за это время они два-три раза спускались в подвалы – бомбили с самолетов, поясняет Кузьмено. Затем с начала апреля еду приносили украинские военные: консервы, каши, крупы, макароны. Детям – конфеты приносили, цукаты. К слову, Кузьмено говорит, что у них в бункере было 14 детей: самой младшей полгодика.

«Мы ели раз в день – к трем часам старались готовить суп. На 70 человек готовили 4 ведра супа. В толстолистовом цехе завезен брус по технологии производства, и мы этот брус натаскали в подвал, обливали горючим, поджигали на нем и готовили», – поясняет Кузьмено.

К счастью, до того, как упали последние линии электропередач руководство завода накачало воду в бойлера – емкости, которые подаются в бани. Мариуполец говорит, что рядом с убежищем была бойлерная, там стояли пяти кубовые емкости – техническая вода, руки помыть, умыться. Плюс комбинат обеспечивает работников горячих цехов питьевой бутилированной водой согласно нормам – они должны получать подсоленную воду в объеме 2 литров на смену. Эта вода была разбросана в цехах, люди ходили ее собирали.

Выжившие рассказывают, что при цехе был медпункт, он был разрушен, но те медикаменты, что уцелели – забрали. Так в одном в бункере находилась медсестра и все медикаменты, которые находили, отдавали ей.

«У нас пожилую женщину ранило – при ракетном ударе она находилась в пристройке, там был безопасный санузел, как мы считали. Взрывной волной ее ударило о двери, голову посекло осколками зеркала – и бинты пригодились. Болезни были простудные – кто-то из вновь пришедших сильно кашлял, и весь бункер подцеплял сразу. Все переболели и перекашляли. Девочка была, лет пятнадцати с сахарным диабетом. Насколько я знаю, она сейчас в коме. Они в середине марта выезжали, та группа, которую не пропустили. Они сидели в бомбоубежище университета. После того, как мы выехали в Запорожье, связались с семьей девочки-диабетчицы – и тогда нам сообщили, что она – в коме. Но все, якобы, контролируемо, — пообещали, что все будет в порядке», – говорит Хаджава.

Очевидцы рассказывают, что осталось много раненых военных. Потому что к «Азову» подтянулись морские пехотинцы с завода им. Ильича. Затем с Морпорта пришли пограничники с полицией. Они перемещаются по подземных помещениям, но условия в подвалах на самом деле ужасные – постоянная сырость.

«Медикам не хватает обычного самого элементарного хлоргексидина и перекиси водорода, потому что, раны обрабатываются каждый день либо через день хотя бы. От этого разрывается сердце – как раненые люди страдают и помочь им никто не может», – говорит Кузьмено.

Бомбить активно завод стали еще 14 марта. Кузьмено рассказывает, что россияне бомбы сбрасывали без какой-либо цели, наугад. Поэтому неясно куда они могли прилететь.

«Были ситуации, когда мы закрывали двери и все сидели молча, потому что молились. Плюс было попадание в здание. Мужчины тушили пожар, огонь был на этаже, дым заполнял помещение и дышать было трудно. Были обстрелы самолетами, минометами, корабельной артиллерией. Мы видели много остатков кассетных боеприпасов. Как-то двухэтажное здание сложило до подвала, который и являлся бомбоубежищем. Стреляли все время. Весь месяц бомбили «Азовсталь», – рассказывает он.

Его жена для себя записывала – каждые 5 минут прилет, взрыв. Со слов военных – больше 10 самолётов одновременно залетало, кружилось над территорией комбината. Кузьмено говорит: у одного бомбоубежища несколько раз прилетели бомбы – около здания образовалась воронка, а в следующий прилет уже был разрушен и сам бункер. А там у них военных находился госпиталь. То есть, людей завалило, присыпало. Погибли больше 10 раненых.

Хаджава тоже попал под обстрел – в их бункере завалили лестничные марши, но на их отметке «- 6» был переход в соседнюю пристройку, ее тоже завалило. Все здание осыпалось, в пристройке была сауна, бассейн и вот 5 этажей разрушились. С отметки «-6» они выбирались кое-как, пробирались через завалы на поверхность. И уже там, с помощью солдат, детей подымали, женщин, стариков.

«У нас есть такое предположение, что взялась карта города Мариуполь, локация каждого строения и просто в каждую точку бились снаряды. Уничтожение всего города, – это миллионы выпущенных снарядов, которые покрыли всю площадь. Последние годы у нас город прям начинал цвести. Мы не могли нарадоваться тому, что происходит: какие реконструкции, какие ремонты, какие парки у нас появились», – говорит инженер производства.

Гражданских стали вывозить с «Азовстали» в конце апреля. Так семью Кузьмено 1 мая вывели к автобусу, посадили, они должны были ехать в поселок Безыменное на так называемую «фильтрацию». Когда привезли туда людей, то не давали выходить даже в туалет без сопровождения военного. Потом отводили на допросы. Мужчины отдельно, а женщины отдельно. Приказали выворачивать все карманы, все показывать. Проверили телефон, фотографии, звонки, кто кому, ноутбук запустили, проверили.

«Начали допрос вести: где вы сидели, сколько было человек, где военные сидят, какая у них есть техника, что вы о них знаете, позывные, знаете ли кого-то из прокураторы, полиции, кого-то еще из госучреждений. Раздели до нижнего белья. Посмотрели, покрутили меня. Я с женой разговаривал – их раздели до нижнего белья, лифчики снимали, в трусы заглядывали. До такой степени это все было унижение, все вещи перешерстили», – говорит мариуполец.

Хаджава тоже смог с семьей выехать. Мужчина вспоминает, что, находясь в бункере они все жалели, что туда попали, ведь у нет возможности выйти. По территории завода при нормальных дорогах добираться до ближайших проходных 15 минут ходьбы. Но при обстрелах, когда ты не знаешь в какую точку прилетит следующий снаряд, это очень рискованно. Идти по территории завода с детьми под постоянной бомбежкой – значит брать на себя ответственность за их жизни, мы не решились. Поэтому ждали эвакуации.

«Но после того, как увидели, что город уничтожен, сгорел, оказалось, что два месяца мы были хоть как-то, но защищены. Поэтому выжили. Я думаю, что это бесчеловечно, — то, что россияне сделали с городом. Нормальные люди так не будут делать. Не будут жечь мирный город, не будут стрелять в девятиэтажки, палить частный сектор. Война, конечно, превращает людей в зверей. И когда российские солдаты умываются кровью люди, то уже перестают понимать, что они делают. Я думаю, они здесь озверели», – завершает Хаджава.

По сообщению украинских властей удалось вывести из «Азовстали» более 500 гражданских, но на территории завода остались раненые военные, медики и бойцы оставшихся подразделений.

Максим Бутченко

 

Autorius:
Voras.online
Žiūrėti visus straipsnius
Palikite komentarą

1 Komentaras
Autorius: Voras.online