Македонский вопрос или бесконечная борьба за Балканы

В контексте вирусного кризиса вступление Северной Македонии в НАТО – осталось как-то почти незамеченным. А оно важно и геополитически интересно во многих отношениях. Что бы ни писали школьные учебники, мы должны признать, что Балканский полуостров стал ча…

В контексте вирусного кризиса вступление Северной Македонии в НАТО – осталось как-то почти незамеченным. А оно важно и геополитически интересно во многих отношениях. Что бы ни писали школьные учебники, мы должны признать, что Балканский полуостров стал частью североатлантического региона. Это что-то новое.
Любители истории напомнят, что так называемый  македонский вопрос  был нерешенной проблемой  региона с незапамятных времен. В начале XX-го века этот вопрос стал предлогом для Первой Балканской войны и своего рода прелюдией к Первой мировой. За последние три десятилетия не было достигнуто соглашение о … названии страны.
Является ли членство Северной Македонии в НАТО окончательным и не подлежащим обжалованию? Или это просто еще одна временная идея?  
Балканы в течение нескольких сотен лет были ареной геополитической борьбы – здесь у Рима и Византии, позже у османов и Габсбургов, и, конечно же, у России были свои стратегические интересы.
Долгосрочным следствием разделения Римской империи является противостояние между западным и восточным христианством – между католиками и православными. Османы, благодаря Балканам получившие европейскую идентичность, в свою очередь оставили здесь европейский ислам, который стал символом албанской, боснийской национальности. Россия, любой ценой добивавшаяся получить доступ к «южным» морям, именно в этом регионе видела свой шанс. Австро-Венгрия хотела, чтобы планы России не осуществились, а остальной мир Балканский клубок просто не понял. Балканы были такая вроде бы Европа вроде не Европа, и бесконечные конфликты там уже никого не удивляли.
 С началом европейской и евроатлантической интеграции Балканы снова оказались в особой ситуации. После второй мировой войны западное сообщество ясно видело усилия Советского Союза протянуть свою «руку влияния» как можно дальше в Европу. Одним из способов расширения влияния была попытка как-нибудь добраться до Средиземного моря. Босфор удалось закрыть от русских включением Турции в Северную Атлантику, в то время как на Балканах они были остановлены на северной границе Греции, спасая последнюю страну от попыток СССР превратить Грецию в свой сателлит. Югославия осталась в состоянии деликатного баланса, она не стала Западом, но она также не стала и послушным исполнителем политических устремлений Советского государства. Таким образом, Советское государство так и не достигло Средиземного моря.
Некоторые считали, что после окончания холодной войны противостояние между Востоком и Западом исчезнет навсегда. Этого не произошло. Бывшие югославские республики, оказавшиеся в «серой зоне», не только втянулись в ссоры и гражданские войны, но и должны были принять геополитическое решение – сделать выбор между очаровательной, но труднодоступной мечтой стать Западом и попытками России приблизить их к Москве.
Почему с Западом им не все получилось?
Запад действительно верил в конец истории. Поверил в то, что не нужно никуда спешить, и что свободные люди в конечном итоге выберут либеральную демократию в западном стиле. Затем, спокойно и мирно решив, технически и юридически подготовившись, как какие-то  балтийские государства, они станут частью евроатлантического сообщества.
Конца истории не случилось. Национальные и религиозные факторы, связь с многовековой исторической традицией оказались невероятно важными вещами. А и Западу не очень и нужны были эти Балканы, Запад не очень торопился и позволил региону, который мы сегодня не совсем правильно называем Балканами, спокойно и последовательно решать, проводить реформы и ждать приглашения в «джентльменский клуб». Для наций стало гораздо важнее решать вопросы национальности и веры. Так что…процесс затянулся.
Почему Востоку  не все с ними получилось?
Россия, как бы она ни хотела, больше не является такой сверхдержавой, ее экономическая мощь и международный авторитет ослабевают, а вера в российские возможности просто тает на глазах. Россия действовала и продолжает действовать очень грубо, прямо и непопулярно. Идеология защиты панславизма и православия может показаться симпатичной и немного привлекает внимание общественности, но когда хочется не свято верить, а лучше жить, глаза устремляются к Западу. Действуют и бывшие, и новые деловые отношения СССР/России, но они не так публично популярны. Российский шантаж поставками нефти и газа может быть экономически важным, но люди воспринимают его именно как шантаж, а не как дружбу. Карта России вытягивается, когда дело доходит до мотивации каких-то своих локальных выборов или запугивания Брюсселя, но желание геополитически принадлежать Москве не очень велико.
Влияние России остается значительным, но уже не является существенным. Россия по-прежнему имеет большое влияние на Сербию, но этим влиянием она скорее настраивает Сербию против Европы, а не сближает. Сербия нуждается в России в качестве альтернативы в ответ на замечания Брюсселя, но не в качестве вечной подруги. То же самое относится и к боснийским сербам, которые русской дубиной махают только тогда, когда их упрекают за сепаратизм. В Черногории русские «перегнули», а нынешнюю Северную Македонию (а также Албанию и Косово) не «покорили». Чтобы не говорили о хитрости российских политиков и дипломатов и о других квалификационных ценностях, Россия на Балканах проигрывает: болгары выгоняют вон российских шпионов, Албания, Черногория, Северная Македония становятся НАТО, страны, пусть и нелегко, но  движутся  и в сторону Европейского Союза. Россиянам остается трудно прогнозируемая боснийская республика Сербская и сама Сербия, которые тоже уже менее послушны.
Евроатлантическая интеграция, похоже, вспомнила, что география в вопросах безопасности важнее, чем экономика или какие-то там права меньшинств, ведущих себя нетипично. И если кто-то говорит, что Балканы могут быть урегулированы только «твердой рукой», то Североатлантическая рука намного надежнее любой медвежьей лапы Востока.
Но у истории, конечно же, нет конца. Борьба за Балканы продолжается.
В ней участвует не только Россия. В бывшей Югославии остался исламский фактор. Он важен в Боснии, на сербско-черногорской границе. Европейские албанцы-мусульмане – большие союзники США, а не россиян, поэтому игра в этом месте также не в пользу России. Но в пользу  ли Западной Европы – неизвестно. Будущее покажет…
Согласно «ленивому» сценарию ЕС, кандидаты в ЕС, такие как Сербия или Черногория, должны были надеяться на членство к 2025 году. К ним, может быть, присоединятся Северная Македония и Албания. Однако этот план не предусмотрел пандемии, в плане не предусмотрено, какое влияние на процессы могут оказать войны на Среднем Востоке и потоки беженцев. Пандемия – «черный лебедь» истории – может многое изменить, неизвестно, в чью пользу. И не только на Балканах. «Ленивый» сценарий, возможно, придется (и, вероятно, уже и нужно) заменить быстрым политическим (геополитическим?) решением.
Какое будущее у России? Во многом оно будет зависеть от внутренней ситуации в самой России. Специалисты-геополитики, эксперты по макроэкономике прогнозируют довольно пессимистичный сценарий для этой страны. Так что России может даже не понадобиться проект Западных Балкан.
Означает ли это, что народы Балкан, оставленные сами решать свою судьбу, ее решат без Европы, России или Турции. До сих пор они скорее «производили» больше истории, больше проблем, чем могли бы справиться. Воевали больше, чем их ограничивали какие-либо трактаты о мире.
Не иначе.
Egidijus Vareikis

Autorius:
Voras Online
Žiūrėti visus straipsnius
Palikite komentarą

Autorius: Voras Online