Путинская Россия 2020. Уроки настоящего и сценарии будущего

говорят и пишут в самом деле много – о мудрых или неразумных шагах ее главы, опасностях и судьбе, о хитростях и глупости России, о мечтах о счастье и нищих буднях.
Когда сотни лет спустя историки или политики попытаются спросить себя, в какой период незав…

говорят и пишут в самом деле много – о мудрых или неразумных шагах ее главы, опасностях и судьбе, о хитростях и глупости России, о мечтах о счастье и нищих буднях.
Когда сотни лет спустя историки или политики попытаются спросить себя, в какой период независимая Литва достигла своих геополитических целей, ответ будет примерно такой – когда Россией правил президент-диктатор Владимир Путин. Можно было бы даже сказать, что правление Путина не помешало Литве быть такой, какой она хотела, может и мешало, но наша страна добилась своего. Литва является независимым государством Западной Европы, и за последние 400 лет она не была так близко к Западу и так далеко от Москвы, т.е. есть далеко от этого Путина.
В разговорах с политиками и людьми, называемыми избирателями, я часто слышу реплику: «Если бы только Путин захотел, он бы оккупировал Литву за несколько дней, и никто не помог бы вам (нам?)!»  Обычно я отвечаю, что наша внешняя политика состоит в том, чтобы не дать Путину хотеть.  А если захочет, напасть на Литву будет непросто, потому что придется атаковать весь НАТО. Это очень рискованно.
ХХ век для многих россиян не казался счастливым. Хотя страна своим железным кулаком достигла Эльбы в Германии, пережила две мировые войны, и в конечном итоге развал собственного государства. Управляла десятками народов, которые в конечном итоге хотели управлять собой. После неудавшегося военно-политического «похода» в Афганистан СССР/ Россия проиграла практически все международные политические баталии, менее чем за два десятилетия ее военно-политическая «рука» укоротилась на тысячи километров. Первые два десятилетия 21-го века (Путинского) нужно оценить, как неудачных для России. Экономического чуда не произошло, модернизация не началась, нефть и газ не помогли обогатиться настолько, чтобы изменить другие сферы жизни, контроль над постсоветским пространством ослаб, а его остатки приходится хватать небольшими локальными войнами.
Достаточно взглянуть на карту современной России и сравнить ее с географическим «видом» России примерно в 1700 г. Вывод напрашивается сам собой: холодная война закончилась несколько десятилетий назад тем, что Россия в Европе потеряла практически все, что завоевала за 300 лет. Россия сегодня выглядит так же, как всего-то Московское княжество. Несмотря на желания российских лидеров вновь сделать ее великой державой, ее значение в мировой политике все еще уменьшается. При решении глобальных и геополитических проблем, все реже и реже у нее о чем-нибудь спрашивают, все меньше ее, даже при наличии «зеленых человечков», боятся. И все эти идеи и формы общения и необщения западного мира с Путиным приводят к простой формуле – мы хотим общаться с Россией и помогать ей стать нормальным безопасным государством, но мы боимся, что снова поможем создать опасного геополитического монстра.
И действительно, была ли Россия когда-либо счастлива или только всегда боролась за свою идентичность, за свою исключительную роль, за то, кто ее должен бояться, и почему России по-прежнему нужно «помогать» своим соседям? Какой она должна быть, чтобы рядовой россиянин радовался бы не аннексией какого-то Крыма, а личным благополучием и справедливостью.
Отбросив все казенные сценарии и заказные стратегии, можно заметить, что в вопросе о будущем России преобладает скорее пессимистический настрой. Есть планы счастливой Америки, счастливого Китая или Индии. С Африкой сложнее, даже там появляются планировщики счастья. Плана счастливой России нет, а ее будущее – это провинция мира или территория, не имеющая большого политического значения. В более широком смысле нынешняя идея России – это «стратегия выживания в окружении воображаемых врагов». Все планы, созданные в самой России, являются планами оказавшейся в опасности несчастной страны утвердиться силой и победами над своими соседями. Джордж Фридман, который написал убедительную историю XXI -го века, приписывает России роль сырьевой провинции и почти маргинальную роль в международной политике.
Вероятно, единственный глобальный сценарий, в котором роль России упоминается позитивно, – это так называемый мир БРИКС, в котором должны доминировать Бразилия, Россия, Индия, Китай и Южно-африканская республика. Даже здесь Россия рассматривается как потенциально слабое звено. Даже светлое будущее самой БРИКС все чаще ставится под сомнение – слишком много внутренних проблем в каждой из стран в списке.
 В существовании России как государства есть какой-то системный недостаток. Но какой – может быть, путь в Европу?
До сих пор не утихают споры историков и политологов о том, нужно или не нужно было России идти в Европу. До начала XVIII-ого века у России не было таких значительных проблем идентичности, не угрожала и Европе. Может быть, тогда было лучше для всех … С основанием Санкт-Петербурга, разгромом Швеции, захватом Ливонии и, наконец, разрушением «буфера»  литовско-польского государства Россия стала реальностью европейской политики, частью европейской истории. Появилась и проблема о причислении России: Россия в Европе или нет? У России большая территория, но и много бесполезной территории: так много можно только «иметь», но не цивилизованно использовать. Россия раньше и до сих пор сталкивается с вопросом без ответа: к какой традиции цивилизации она принадлежит – европейской или азиатской, каково реальное и воображаемое влияние России в мире?
Геополитическая неопределенность России порождает множество теорий российского развития. Панславистская визия гласит, что Россия, как крупнейшее славянское государство, представляющее крупнейшую славянскую нацию, должна выполнять миссию «защиты и оберегания» всех славян. Важным способом реализации этой доктрины является предоставление народам Центральной и Восточной Европы «правильных» (этнографических) границ. Согласно другой –  евразийской – теории, народы бывшей Российской империи образуют своеобразную цивилизацию, отличную как от Западной, так и от Центральной Европы. Это цивилизация, представляющая собой смесь Европы и Азии: «Без монголо-татарского ига не было бы России». Авторитеты неоевразийства считали, что Евразия была отделена от Европы невидимой климатической «стеной», которая атмосферой идет примерно по стене 1771 г. бывшего Великого княжества Литовского и Московского княжества. Так вот почему Литва никогда не будет Россией, а Россия никогда не будет чувствовать себя комфортно в Литве. И неудивительно, что самая долгая война в истории Литвы шла где-то у этой линии.
Нынешняя евразийство России, столь приемлемое для правящей группировки, направлено против атлантизма, т.е. евроатлантического  сообщества США и Западной Европы. Чтобы Россия восстановила свои позиции, она должна всеми возможными способами пытаться противостоять влиянию США, стремиться ослабить ее позиции в мире и, прежде всего, в Европе. В российской внешней политике доминирует мышление, основанное на принципах идентификации и завоевания пространства вокруг России. Поскольку Россия воспринимает себя и как великую державу, она формирует и свое глобальное мышление, глобальную стратегию, в которой России отводится уникальная политическая миссия.
Однако геополитические шаги России угнетаются доминирующим континентальным мышлением. Царь Александр I, в 1812 году победивший армию Наполеона Бонапарта, отклонил предложение, сделанное ему Гавайскими островами, сделать их русским протекторатом. Таким образом, Россия, похоже, упустила уникальный шанс, к которому теоретически должно стремиться государство, думающее о благоприятной геополитической перспективе. В 1867 году Александр II сделал малопонятный в современном мире шаг и за 7,2 миллиона долларов США продал Соединенным Штатам Аляску, которая занимает площадь в 1,5 миллиона км2, и рядом с ней раскинувшиеся  и стратегически важные Алеутские острова, вероятно, не ожидая, что регион позже станет одним из районов «золотой лихорадки». Но даже и без богатства природы «владение» Аляской само по себе обеспечило бы полный контроль над северной частью Тихого океана.
Нынешняя Россия Путина по отношению к своим соседям проводит не собственную политику, а политику уже несуществующего СССР, все еще надеясь, что учебнический интернационализм и вечные зоны советского влияния все еще существуют. Демография и биология, однако, не работают в пользу России – большинство жителей Центральной Азии родились или достигли совершеннолетия уже не в СССР, для них Россия не является никакой политической ностальгией, большинство российских славянских «сестер», благодаря свободе информации, убедились, что есть гораздо лучшие альтернативы московскому правлению.
После окончания холодной войны на Западе начали полагать, что Россия может стать либеральным государством. Теперь уже так не полагают. Другая гипотеза гласит, что Россия – это вечный Советский Союз, только сейчас значительно ослабленный. Восстановление России – это регенерация империи. Третья популярная гипотеза выдвигает идею Москвы как третьего Рима. По сути, это евразийский сторонник восточного христианства, выявляющий не свое соответствие мировым стандартам государственности, а, наоборот – самобытность государства. Видимо, наиболее похожей на такую она была в последние десятилетия царского правления. По словам Збигнева Бжезинского, Россия наслаждается тем, что для нее нет геополитической альтернативы. Сильная европейская Украина именно той альтернативой и стала бы. Поэтому  Путину так очень не нужна эта сильная и независимая Украина.
Четвертая модель, которую я неоднократно упоминал в своих текстах и выступлениях, – это Московское княжество. Вот где истинная русская природа. Действительно не было ли ошибкой Петр I пытаться сделать Россию настоящим европейским государством? Такой она не стала до сих пор. Как и 1000 лет назад, она продает сырье, а покупает технические принадлежности и изделия из того же сырья. Как это было во все время счастливого Московского княжества.
Путин не хочет быть просто московским князем, но, видимо, понимает, что мир, его политики, либо боятся, либо ненавидят Путина. Боятся его решений, которые несовместимы с существующим мировым порядком. Владимира Путина некоторые люди любят, потому что они видят в нем определенный политический типаж, но это скорее поколение прошлого, чем будущего. Советский гимн Путина с имперским двуглавым орлом и славянским триколором – как раз такая смесь советских и даже более старых русских символов и идеологий. Такое уж … геральдическое хулиганство, которое, кстати, испытывалось в истории, но не было длительным. Никакой очаровательной мессианской идеи страна не имеет. Идеология России очень негибкая. Империализм сегодня – драгоценное «удовольствие», но Россия не может представить себя без него. Она заложница своей империалистической натуры, когда очень трудно изменить свои собственные взгляды, насколько разрушительны для нее самой они не были бы. Это похоже на болезнь зависимости – зависимость от имперского мышления, которая превращается в геополитическую клептоманию. Пока что она склонна скрывать свои болезни, а не лечить их. По сути, у России есть два варианта: либо авторитарный режим с агрессивной внешней политикой, либо разруха, после которой нынешней России может и не остаться. Таким образом, дальнейшее будущее Путина – это скорее путь в прошлое.
А причем здесь литовцы? Они  ведь были самым большим препятствием на пути процесса европеизации России. Советская историография, сделав настоящими врагами литовцев крестоносцев, «забыла», что самая длинная война в истории Литвы была не с крестоносцами, а с ее восточными соседями. Вот где геополитическая миссия.

Autorius:
Voras Online
Žiūrėti visus straipsnius
Palikite komentarą

Autorius: Voras Online