Энциклопедия русской монархии

Давным-давно, когда я был в Москве еще при президенте Ельцине, не помню, в каком книжном магазине я купил книгу с заманчивым названием: «Энциклопедия российской монархии». Стоила она недорого, поэтому, долго не размышляя, я взял ее и думал, что почитаю в …

Давным-давно, когда я был в Москве еще при президенте Ельцине, не помню, в каком книжном магазине я купил книгу с заманчивым названием: «Энциклопедия российской монархии». Стоила она недорого, поэтому, долго не размышляя, я взял ее и думал, что почитаю в поездке немного рыданий о прошлом «расстрелянной» монархии, а может, найду какую-нибудь ссылку на династии Гедиминовичей …
Но когда позже я стал внимательнее рассматривать книгу, то понял, что приобрел очень неожиданно интересное и поучительное издание. Оказывается, упомянутая энциклопедия была копией энциклопедии, написанной в конце XIX века, только текст, преобразованный в современные грамматические и орфографические формы. Самое интересное, что история России написана без представления о том, что в ХХ веке ожидало не только эту монархию, но и всю Россию. В головах тогдашних интеллектуалов (как подчеркивается в предисловии) не было ни одной мысли о том, что со страной может случиться что-то вроде войн, переворотов или геополитических катастроф. Кажется, что Россия  является правильной страной в подобающем для нее месте, страной, которая строит свое будущее на правильной геостратегии, страной, которая растет, строит не только устойчивую экономику, но и гармоничное общество. Монархия Николая II (последние данные о ней относятся к 1898-ому году) – эталон логического течения истории, образцового управления государством, познания мировой политики. Похоже, еще одно десятилетие и … это самая счастливая страна в мире.
Сколько там было политической конъюнктуры, сколько непонимания, что страна не может быть счастлива за счет своих соседей или порабощенных, но эта энциклопедия – вероятно, единственное видение такой счастливой России. Этому не суждено было сбыться, и весь тот век после монархии, это был скорее хаос видений, ошибок, авантюр. Россия по-прежнему какая-то «незаконченная», обиженная, непонятая, слишком агрессивная, опасная … полная всевозможных негативных эпитетов.
Политолог США Джон Джозеф Миршаймер в своей поучительной книге «Трагедия политики великих держав» отмечает, что для таких стран, как Россия (или Китай), статус великих и ответственных – это не столько политическая радость, сколько беда, не приносящая счастье, во-первых, соседям, во-вторых, рядовым жителям страны и, в конечном итоге, всему миру. Другими словами, Россия, чтобы быть великим государством, берет на себя больше ответственности, чем она реально может нести за взятые на себя обязательства.
По прогнозам, России в мире будет все меньше и меньше. Если заглянуть немного дальше, то геополитические потери этой страны катастрофичны. За последние десятилетия потеряно то, что было завоевано за три века. Это не единственная и, пожалуй, не самая главная беда. Россия не умеет иметь союзников – вокруг либо вассалы, либо враги. Энергетические ресурсы пользуются постоянно сокращающимся стратегическим спросом – каждая ветряная турбина или солнечная батарея является признаком того, что мир может все легче жить без России. Уже сейчас можно «позволить себе» вводить санкции против россиян, хотя и мягкие, и никто от этого особо не страдает … Так что России нужно искать настоящих друзей, что для нее несвойственно, это не так просто: в течение нескольких веков Россия росла и укреплялась, борясь и побеждая, а не ища друзей.
Правда, победоносная война часто спасала это государство. России нужно остерегаться и быть готовыми, но сегодня мало кто верит, что Московское государство может что-то больше, чем геополитическая клептомания – маленькие, менее остерегаемые куски. Даже взять Россию в союзники мало кто захочет. Сирия показала, что не доверять ей намного безопаснее, чем доверять.
У России есть и внутренние проблемы. Так называемому аппарату государственной безопасности не нужно защищать страну от внешних врагов – никто на Россию нападать не собирается. Структуры безопасности необходимы для защиты целостности страны. Когда-то и СССР тоже казался неуязвимым, а разрушился очень легко, поэтому Россия больше не считается полностью неуязвимой, скорее даже ожидается, что распад может быть легким. Очень легким, конечно, не будет. Наконец, России – республике или империи – придется вернуться к статусу не только географической, но и политической провинции.
Итак, были разные проекты развития, но говорят, что ни один из них не был завершен. И ни один не был счастливым. Как мы знаем сегодня, счастье монархии и империи для России превратилось в несчастье, так как это «энциклопедическое» государство не выдержало Первой мировой войны и связанных с ней социальных движений.
 
Несчастная империя должна была стать счастливым пролетарским государством. Я не сомневаюсь, что среди марксистских теоретиков было немало искренне верящих в счастье, создаваемое пролетарскими реформами, но самое большое несчастье этого счастья все же были не Ленин и Сталин, а недостатки самой теории. Уже сам факт, что теорию можно реализовать только с помощью принудительных механизмов, указывало на ее социальное несчастье.
 
Несчастьем для России за последние несколько веков был ее … размер. Московское герцогство не столько расширялось за счет завоевания географических или экономических выгод, сколько оно просто напрасно пухло, пожирая территории, содержание которых иногда обходилось дороже, чем предоставляемые выгоды. Известный польский журналист и путешественник Рышард Капусцинский однажды сравнил Россию с великаном, держащим в руках большие богатства. Их так много, что руки великана только держат эти богатства … и только держат, потому что они больше ничего не могут с этим делать. Чтобы что-то делать, нужно что-то отпустить. Отпустить жалко, но если не отпустить … можно только держать. Здесь имелось в виду, что Россия знает, что она самая богатая ресурсами страна в мире, но выгода от этих ресурсов самая минимальная – просто продажа ресурсов. Чтобы быть счастливой, Россия должна стать меньше, но если она уменьшится, начнет чувствовать себя… больше не Россией.
Рядом с губительным марксизмом и болезненным географическим раздутием еще одним препятствием на пути к стратегии счастья стал вопрос ее идентичности, хотя именно он мог превратиться в стратегию счастья.
Еще в XV веке, особенно после распада Византии, возникла так называемая идея Третьего Рима, которая должна была превратить Россию в центр христианства всего мира. Тупиком этой идеи стало то, что так называемый Первый Рим не рухнул, а Второй Рим не так уж и торопился полностью отдаться Третьему. Таким образом, «третьему» приходится сражаться с «первым», и эту войну нельзя назвать ни простой, ни удачной. Другими словами, «восток» России противостоит «западу» Европы. Эта идея, рожденная идеей Третьего Рима о России как евразийской и совершенно уникальной цивилизации, также не является счастливым билетом. Россия не так уж уникальна и как-то особо за это не ценится. Этот «запад» как-то привлекательнее …
Россия, как крупнейшее славянское государство, представляющее самый большой славянский народ, пытается выполнить миссию по «защите и сохранению» всех славян. Существенный способ реализации доктрины – предоставить народам Центральной и Восточной Европы «справедливые» (этнографические) границы. Во многих случаях это означает географическое перемещение границ на Запад. Беда в том, что славянские государства не стремятся «повернуться на восток».
Особая проблема русского счастья – это модернизация страны. Последний процесс в конечном итоге означает вестернизацию России, поэтому война с «западом» означает своего рода цивилизационную отсталость. Европейский проект Петра I так и остановился на полпути, столица из Петербурга вернулась в Москву, модернизация после холодной войны тоже угасла… По многим причинам, которые следовало бы обсудить отдельно в других текстах.
Путинский режим за два десятилетия так и не разработал стратегии счастья для России. Похоже, что она проводит политику не свою собственную, а уже не существующего СССР, все еще веря, что учебнический интернационализм и вечные зоны советского влияния еще существуют. Демография и биология, однако, работают не в пользу России – большинство жителей Центральной Азии родились или стали совершеннолетними уже не во времена СССР, Россия не вызывает у них политической ностальгии, и большинство русских славянских «сестер» убедились, что есть гораздо лучшие альтернативы московской власти.
Еще одна географическая странность. Геополитические авторитеты вздумали, что Евразия отделена от Европы невидимой климатической «стеной», которая атмосферой проходит примерно по стене бывшего Великого княжества Литовского и Московского княжества 1771-ого года.  Вот поэтому Литва никогда не будет Россией, а Россия никогда не будет чувствовать себя комфортно в Литве. И здесь нет ничего удивительного в том, что самая продолжительная война в истории Литвы проходила где-то около этой линии.
Однако из-за того же несчастного мышления географическими категориями, которое существовало со времен Петра, Россия вынуждена признать, что препятствием на пути к Западу является Центральная Европа.
Каким был бы эпилог этой энциклопедии, чего не поняли создатели счастливой России в конце XIX века? Вначале есть мечта. Затем она превращается в мессианскую идею, позже в «национальный интерес», в конечном итоге превращается в политику. Мечты, идеи и политика России … расходятся. Так было, кстати, всегда с тех пор, как Москва стала центром России и никакому Петербургу этих прав не отдала.
Эгидиюс Варейкис

Autorius:
Voras Online
Žiūrėti visus straipsnius
Palikite komentarą

Autorius: Voras Online